Мальмгрен, несмотря на то что у него была вывихнута рука, вместе с двумя итальянцами – Цайпи и Мариано – отправился пешком по направлению к Шпицбергену, но по дороге погиб. Через неделю после их ухода радиотелеграфисту Биаджи удалось исправить радиостанцию, и он стал подавать сигналы бедствия. Первым услышал сигналы SOS! советский радиолюбитель из Архангельска Шмидт. Радиосвязь была налажена, и 7 июня база итальянской экспедиции – пароход «Читта ди Милано» приняла от потерпевших бедствие итальянцев координаты их местонахождения. На спасение погибающих двинулись суда различных стран, в том числе три советских ледокола – «Красин», «Малыгин» и «Седов» с летчиками Бабушкиным и Чухновским.

И хотя Нобиле причинил Амундсену много зла, Амундсен ринулся на помощь погибающим в Арктике людям. Но делал он это на свой страх и риск, независимо от итальянцев. Ему удалось получить французский военный гидроплан «Латам-47» вместе с его командой. Первым пилотом был прекрасный летчик Гильбо, наблюдателем летел де Кювервиль, механиком – Брази, радистом – Валетте. Вторым летчиком был взят норвежец Дитриксон, пилотировавший самолет № 24 в 1925 году. Все это были опытные люди, не раз совершавшие длительные перелеты. Гидроплан имел отличные летные качества, но для спуска на льды не годился. Об этом Амундсен хорошо знал и все же от полета на нем не отказался. Он не мог и не хотел отступать перед опасностью.

17 июля «Латам» стартовал из Осло на север и утром следующего дня был уже в Троме. Здесь Амундсен получил сообщение о том, что впереди, у Медвежьего острова, туман. Шведский и финский летчики отложили свой вылет, но Амундсен старта не отменил. Долг звал его вперед!

Ровно в четыре часа дня 18 июля «Латам» оторвался от воды, тонкой чертой мелькнул в небе и взял курс на север в устье залива, а оттуда – в открытую ширь океана. Гул пропеллеров быстро растаял в воздухе.

Радиосвязь с самолетом прервалась уже через два с небольшим часа. Через шесть часов Амундсен должен был прилететь на Шпицберген, но туда он не прилетел.